Евгений Батраков. Абсурдизация понятия «сухой закон» — фактор торможения трезвеннического движения - Страница 8

Индекс материала
Евгений Батраков. Абсурдизация понятия «сухой закон» — фактор торможения трезвеннического движения
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Все страницы

К сожалению, послереволюционный успех в деле отрезвления нации был перечёркнут винопьющим И.В. Сталиным, который экономической целесообразности ради бросил под сапожищи алкоторговли трезвость советской молодёжи: уже 18-го мая 1926 г д-р А.С. Шоломович, выступая в Секции Здравоохранения Моссовета, был вынужден доложить: «в Москве… 60% школьников знают крепкие напитки. Были случаи, когда школьники приходили на уроки опьянёнными. В других местах дело обстоит не веселей; напротив, в провинции ещё больше пьют» [29].

И уже весной 1928 г. в секретной резолюции, принятой на совещании Высшего политического состава Белорусского военного округа, отмечалось, что пьянство среди комсомольцев даже выше, чем среди беспартийных [30]. Оно и понятно: молодёжь училась у старшего поколения — у пьющих и способствующих питию в стране членов ВКП(б): «Раз пьют партийцы, то нам и подавно пить можно» [31].

Секретарь Тамбовского губкома ВКП(б) И.Г. Бирн на XVI Тамбовской губернской партийной конференции всё именно так и объяснял: «Если мы говорим о безобразиях в деревне, то мы видим, что там часто комсомольцы следуют доблестному примеру партийцев: пьёт предсельсовета, пьёт и комсомолец».

Причём, все эти процессы, как тогда, так и во все времена инспирировались и направлялись именно теми, кто стоял у власти. И Сталин в беседе с иностранными рабочими делегациями 5 ноября 1927 г. совершенно чётко указал на то, что именно правительство регулирует потребление алкоголя в обществе:

«Правильно ли поступили мы, отдав дело выпуска водки в руки государства? Я думаю, что правильно. Если бы водка была передана в частные руки, то… правительство лишилось бы возможности должным образом регулировать производство и потребление водки…» [32]

Результаты правительственного «регулирования» «потребления водки» очевидны: по данным Центроспирта к 1928 году на каждую российскую душу приходилось 6,3 литра водки, что составляло 170% от довоенного уровня [33].

В 1926 году, кстати, в Ленинграде — в колыбели революции — появились первые вытрезвители. Оно и понятно: как несколько позже скажет нарком торговли, соратник Сталина, сторонник массовых репрессий А.И. Микоян: «Веселей стало жить, значит, и выпить можно».

В 1928 г. в стране насчитывалось уже около 700 тыс. рабочих-алкоголиков, или примерно 10% всех рабочих [34].

И.В. Сталин 5 ноября 1927 года в беседе с иностранными рабочими делегациями, пытаясь объяснить, почему коммунисты решили «выпачкаться в грязи», т.е. возобновить выпуск водки, утверждал: «Сейчас водка даёт более 500 миллионов рублей дохода. Отказаться сейчас от водки, значит отказаться от этого дохода», — но ведь в этом же, в 1927 году прогулы на почве пьянства нанесли стране 135 млн. убытка, а понижение производительности труда — ещё 600 млн. рублей!? Итого: 735 млн. рублей?! [35]

И где же логика?

Так стоила ли «шкурка выделки»? Так стоило для нанесения чистого ущерба экономике страны в 235 миллионов рублей, вводить водочную монополию?

Кстати, напомним, что в период догорбачёвских реформ по подсчётам экономистов того времени (Б.И. Искакова и др.) на 1 пьяный рубль уже приходилось более 3 рублей прямого экономического ущерба. А это означает, что если за период с 1981 по 1985 гг. в казну нашей страны поступило 169 млрд. пьяных рублей, но проданный алкоголь за этот же период нанёс обществу прямого ущерба на 600 млрд.

При этом нужно помнить, что доход от продажи алкоотравы это всего лишь бумажные дензнаки, а ущерб — дегенерация нации, депопуляция населения, погибшие люди, поломанные судьбы, распавшиеся семьи, осиротевшие дети, аварии на заводах и фабриках, тонущие корабли и падающие самолёты, горящие здания и сталкивающиеся поезда…

Ещё одной сталинской химерой явилась идея вытеснения подпольного самогона — водкой. Выпуск водки тогдашними властями так и подавался — как шаг, направленный на борьбу с потреблением самогона.

В таком случае, спрашивается, с какой же целью Постановлением СНК РСФСР от 9 сентября 1926 года были отменены премии милиции, отчисляемые от штрафов, взысканных с самогонщиков, а в новом Уголовном Кодексе РСФСР, который вступил в силу с 1 января 1927 года, не были предусмотрены наказания за самогоноварение? И почему самогонщики перестали преследоваться даже в административном порядке?!

Более чем странные «ножницы» между декларациями и реально-практическими действиями, не так ли?

Кстати, многое объясняется и тем, что сказал заведующий агитпропом ЦК ВКП (б) С.И. Сырцов на собрании рабкоров «Правды»: «Во многих местах крестьяне решили, что раз государство само выпустило водку, значит, с пьянством теперь бороться не будут, значит, разрешён и самогон…» [36]

Совершенно верно решили крестьяне! Если судить и по вышеобозначенным «белым пятнам» в законодательстве СССР…

Отсюда представляется очевидным, что водочная монополия фактически явилась катализатором самогоноварения и этот наш вывод авторитетно подтверждают ЦСУ и Центроспирт: за первые пять лет после введения госмонополии, выгонка самогона в стране не уменьшилась, а возросла с 480 млн. литров (1924 г.) до 810 млн. литров (1929 г.) [37].



 

Комментарии  

 
0 # exsnokersdedal 23.12.2012 19:45
Когда жили своим хозяйством,полн ый двор скотины,гулять некогда было,ввечеру своим рёвом требуя еды они давали всем понять,чем хозяева занялись.Сейчас имеющие свой проект требующий ежедневного участия,тоже время на пиво не находят,ведь оно отбивает,выключ ает из процесса созидания.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Подписаться